После обеда гости разделились на разные группы; одни гуляли по саду, другие занимались катаньем по бассейну в раззолоченных яликах, принадлежавших императрице. С наступлением вечера открылся бал под тем же навесом, где обедали. Разноцветные огни, которыми освещен был сад, поставленные в разных местах прозрачные картины и аллегорические изображения, приличные празднуемому торжеству, представляли нечто очаровательное. В начале бала ввели в палатку двенадцать французских офицеров, взятых в плен под Данцигом. Когда каждый из них поцеловал у императрицы руку, государыня, оборотясь к их начальнику, бригадиру графу де Ла Мотт-Перузу, сказала: «не удивляйтесь, что я выбрала это время для вашей аудиенции; французы, дурным обращением с русскими [Французы, не объявив войны, овладели в то время одним русским фрегатом на Балтийском море и забрали в плен весь экипаж.], имевшими несчастие попасться в их руки, дают мне право к отомщению; но я довольствуюсь причиненною вам теперь неприятностью, а так как народ французский славится любезностию, то надеюсь, что дамы здешние успеют в нынешний вечер истребить из памяти вашей тягостное ваше положение». Вслед за этими словами двенадцать фрейлин вручили пленникам их шпаги. «Ваше величество, — отвечал граф де Ла Мотт, — умели найти средство победить нас два раза: в первый, когда мы, против желания, положили оружие перед храбрыми войсками вашими, и теперь, когда охотно отдаем сердца наши прекрасным нашим победительницам!»

Вообще забавно. На супер-пупер большом балу в 1735 году, наделавшием много шуму, было всего лишь 300 приглашенных