Вообще, конечно, читать Лисянского интереснее, чем Крузенштерна. Крузенштерн был жестко стиснут множеством обязательств, и плюс к этому на его корабле был царский посланник в Японию Резанов, что тоже не прибавляло свободы в действиях.

Лисянский же имел и больше времени и больше возможностей и для исследований и для прочих вещей.

И особенно интересно, как реальность преломляется через сознание человека 19 века. Вот как Лисянский описывает одну из встреч с вождем индейцев.

Котлеан изъявил своё сожаление, что не застал кадьякцев, при которых ему сильно хотелось поплясать, уверяя, что никто не знает так много плясок разного рода, как он и его подчинённые. Удивительно, как ситкинцы пристрастны к пляске, которую они считают самой важной вещью на свете.

Кадьякцы — это местные жители с острова Кадьяк, которые пришли под прикрытием русских судов к берегам Америки на промысел. Котлеан — вождь индейцев с Ситки, Лисянский называет их ситкинцами.

Так вот, Котлеан хочет танцевать для кадьякцев, поскольку знает, что Лисянский его танец все равно не поймет, а кадьякцы поймут.

Лисянский действительно постоянно недоумевает, почему это индейцы все время танцуют.

Эти люди непрерывно пляшут, и мне никогда не случалось видеть трех колюшей вместе, чтобы они не завели пляски.

В общем, много было неожиданного при соприкосновении культур…

О скором прибытии тайона мы получили известие поутру, и Баранов приказал приготовиться к его приёму. Около 4 часов пополудни показались две ситкинские лодки вместе с тремя нашими байдарками. Все они шли рядом, и сидевшие в них, приближаясь к крепости, запели. В это время начали собираться наши партовщики, а чугачи, назначенные для торжества, одеваться в лучшее своё платье и, так сказать, пудрить свои волосы орлиным пухом. Многие из них расхаживали в одном только весьма поношенном камзоле, а другие, имея на себе исподнее платье и будучи в остальном совершенно обнажёнными, хвастались и восхищались своим нарядом не менее европейского щеголя в новом и модном кафтане. Подъехав к берегу, ситкинцы остановились и, подняв ужасный вой, начали плясать в своих челноках. Сам же тайон скакал больше прочих и махал орлиными хвостами. Едва они кончили этот балет, как вдруг наши чугачи начали свой с песнями и бубнами. Эта забава продолжалась около четверти часа, во время которых наши дорогие гости приехали к пристани и были на лодках вынесены кадьякцами. Я думал, что вся церемония этим кончится, однако же, обманулся. Ситкинцы еще на несколько минут остались на своих лодках и любовались пляской чугачей, которые под звуки песни изображали смешные фигуры.