Снилось, что мысленные действия имеют физический результат. Например, если мысленно скомкать лист бумаги и этот шарик кинуть в кого-то, то он почувствует. И это относилось не только к бумажкам, но и, например, к ландшафтам, которые можно менять. (они там были — зеленые бархатистые холмы с озерами…)

И задачей было отработать это до такой степени, чтобы обходится без промежуточных стадий, сразу: желание — воздействие.

В последнюю ночь января сны мне снились странные. И с элементами хоррора. Нет, это не были кошмары. Но просыпался я каждый раз от внезапного страха.

Ночью помнились хорошо, а вот сейчас вспоминаю с трудом.

Вот скажем, стою я у большого лаза в земле. На каком-то островке на озере. И зачем-то мне туда надо (зачем — это было в предыдущей части сна, но я ничего оттуда не помню, кроме кошек и чаячьих яиц.

Так вот, внутри что-то вроде пространственного лабиринта. Так выглядели бы муравьиные ходы, если бы те были в человеческий рост. И вот одна из внутренних земляных камер оказывается довольно уютной. С жилой обстановкой и мебелью, удачно вписанной в земляные стены. Я осматриваю эту каморку, и вдруг боковым зрением вижу чей-то силуэт. Приглядываюсь — ничего нет. Смотрю опять боковым зрением — и опять вижу. Не связанные между собой пятна на мебели и стенах при разглядывании искоса складываются во что-то осмысленное. Такая вот оптическая иллюзия. Я пытаюсь повести головой как в первый раз, и рисунок становится четче. И я понимаю, что он накладывается на рисунок на другой стене, такой же иллюзорный, но дополняющий первый. Тогда я начинаю вращаться вокруг своей оси, и замысел автора иллюзии реализуется — я четко вижу изображение сидящей девочки. Точнее четыре изображения на четырех разных стенах. Свет, видимо, мигает с определенной частотой, и стробоскопический эффект при определенной скорости вращения дает картинку.

Но четко разглядев первое изображение, я смутно начинаю видеть другие. Я продолжаю вращаться, и теперь вижу другие фигуры. Очень скоро меня окружают изображения разных девочек и девушек и… Кажется, что они движутся. И лица у них какие-то недобрые. Они протягивают ко мне руки, и в какой-то момент касаются меня. Я ощущаю прикосновение и прихожу в ужас — ведь это даже не рисунки, это иллюзия, я не могу чувствовать их прикосновений. Я пытаюсь оттолкнуть прикоснувшуюся руку, и вдруг понимаю, что не могу. Не могу потому, что у меня нет рук, нет вообще ничего, и я сам и есть иллюзия, случайный набор пятен, при определенном ракурсе складывающийся в призрачное изображение…