По природе своей я человек добродушный. Кроме того, я сознательно не позволяю себе осуждать кого бы то ни было — ведь плохих людей нет. Разумеется, речь идет о случаях, когда эти люди не обижают других и не вредят миру.
Но есть некоторые вещи, для которых я делаю исключение. В частности, меня сердят многочисленные отсылки на Алые паруса. Яндекс на это словосочетание выдает два миллиона страниц. Первая — ссылка — на сам текст в библиотеке Мошкова (молодец яндекс, я не ожидал от него — обычно тексты по строчке из них ищу) Третья — статья википедии про фильм. А все остальное…
— Также компания «Алые Паруса» занимается предоставлением организацией и проведением…
И такого — два миллиона! Они даже не видят всей несуразицы подобных фраз. Какой-то такой вид лицемерия, который не скрывает своей сущности. Грей сделал чудо из ничего, а они наоборот, из чуда пытаются сделать торговую марку. Эдакая глумливая насмешка над самой идеей.
Я был в той деревне — откуда ты, должно быть, идешь, словом, в Каперне. Я люблю сказки и песни, и просидел я в деревне той целый день, стараясь услышать что-нибудь никем не слышанное. Но у вас не рассказывают сказок. У вас не поют песен. А если рассказывают и поют, то, знаешь, эти истории о хитрых мужиках и солдатах, с вечным восхвалением жульничества, эти грязные, как немытые ноги, грубые, как урчание в животе, коротенькие четверостишия с ужасным мотивом…
…
Собственно я об этом всем заговорил потому, что рядом со мной построили небоскреб у котором на первом этаже супермаркет с названием Алые паруса. Каждый раз, как я его вижу, я вспоминаю описание супермаркета у самого Грина. В момент, когда Ассоль рассказывает, что ей не удалось продать игрушки.
— Ничего, это все ничего, ты слушай, пожалуйста. Вот я пошла. Ну-с, прихожу в большой страшеннейший магазин; там куча народа. Меня затолкали; однако я выбралась и подошла к черному человеку в очках. Что я ему сказала, я ничего не помню; под конец он усмехнулся, порылся в моей корзине, посмотрел кое-что, потом снова завернул, как было, в платок и отдал обратно.
Лонгрен сердито слушал. Он как бы видел свою оторопевшую дочку в богатой толпе у прилавка, заваленного ценным товаром. Аккуратный человек в очках снисходительно объяснил ей, что он должен разориться, ежели начнет торговать нехитрыми изделиями Лонгрена. Небрежно и ловко ставил он перед ней на прилавок складные модели зданий и железнодорожных мостов; миниатюрные отчетливые автомобили, электрические наборы, аэропланы и двигатели. Все это пахло краской и школой. По всем его словам выходило, что дети в играх только подражают теперь тому, что делают взрослые.
Супермаркет в книге хотя бы назывался честно — «Детский Базар». Называли бы действительно в духе своего мировоззрения: «Мир Товаров». Эдакий мир, состоящий из товаров. Или «Мир сантехники». Такие названия хоть и нелепы, но по крайней мере смешны, если попробовать это вообразить, что уже неплохо…